Зачем

Увидеть, как к памятнику Богдану Хмельницкому стягиваются люди с жовто-блакитными флагами, выстраиваясь у табличек с названиями регионов Украины (впереди каждого региона, как и требовала разнарядка, спущенная из президентского секретариата, стояли «парень и девушка в национальных одеждах, передающих колорит того или иного региона»; по этой же разнарядке каждый регион представлял «отряд» в целом из 100 человек, включая «5 жертв голодомора в хорошей физической форме», а также 10 зарекомендовавших себя «дослидникив Голодомору».

Во главе предполагавшегося шествия собирались полит-VIPы: я узнал мэра Киева — сектанта Черновецкого и экс-вице-премьера Табачника, отметившегося рядом блестящих аналитических статей о нынешней политико-общественной ситуации на Украине. Подумалось о тяжком труде политика: за один стол с тем или иным персонажем он никогда не сел бы, а вот в такой колонне приходится собираться, как говорится, под одним знаменем.

Удивила пара крестов — белого и черного — сооруженная за спиной у бронзового Богдана (такая же, «ответная», пара — сооружена перед Михайловским). Человеческий лик, изображающий страдание, в центре белого креста, мне показался негроидным. В оформлении площади увиделась некоторая «западность» антуража: фотографии на бигбордах с изображениями голодных лиц были плакатно стилизованы под лица неславянского типа, напомнили работу художника Мунка «Крик».

Там же ко мне подошла активистка некоего «ВО «Свобода» и вручила листовку с заголовком «Пям'ятники катам украiнського народу мають бути знищенi». Текст листовки показался примечательным: «Сьогоднi ми вшановуeмо пам’ять мiльйонiв украiнцiв, яких московсько-бiльшовицький режим заморив голодом у 1932−33 роках». Особенно впечатляет финал: «Пям'ята?мо. Не пробачимо. Помстимося!» («Помним, Не простим. Отомстим!») Звучит жутко, и отнюдь не «по-европейски», однако с одной формулой, данной в этой листовке, жизнь заставляет согласиться: «цинiзм i брехливiсть сучасноi украiнськоi влади».

Пока все ждали заглавного радетеля обо всем антирусском, я отправился к Михайловскому собору. Однако раздававшийся из колонок надрывный голос плакальщицы вынести было затруднительно, я свернул к Андреевскому спуску, где навестил Десятинную и Андреевскую церкви, дом Михаила Булгакова, поглядел на новый памятничек — посаженного на скамью бронзового русского писателя, странно подписанного крупными буквами — отчего-то с одной украинской и в русской транскрипции: «Михаiл Булгаков».

Я вернулся к Михайловскому собору, когда уже стемнело. К счастью, пропустив выступления политиков, на что и рассчитывал. По улочкам от площади уже расходились люди разных возрастов — со стеклянными колбами в руках, внутри которых горели свечи. Эти лампадки — красные, желтые или зеленые — можно было свободно получить в белой палатке за памятником княгине Ольге (что я и сделал). Лампады польского производства, рассчитанные на 30 часов непрерывного горения, приобретенные на средства мэрии Киева, выдавали слушатели Академии МВД. На площади оказалось как-то на удивление просторно, спокойно-возвышенно, а вот у раздаточной палатки люди друг друга изрядно толкали.

Не все уносили лампады с собой, многие солидарно выставляли их под стеной Михайловского собора, зачем-то на ступеньках у памятников княгине Ольге, Кириллу с Мефодием и Андрею Первозванному, либо в общие ряды на мостовую.

Послышался завывающий, надрывный, сжимающий сердце голос певицы Нины Матвиенко. Я поймал себя на мысли, что, с юности любивший ее голос больше, чем многие иные (порой Матвиенко казалась мне самой любимой певицей), теперь не могу слушать без раздражения. Быть может, виной всему «синдром майдана», который вызывает у меня чувство, близкое к рвотному, а также сокрушение сердца.

Побыл я немного и на молебне автокефалов у памятного знака Голодомору, у которого лампады стояли на мостовой одна к одной — образуя цельное, как бы движущееся горящее полотно — словно лава, истекающая из жерла вулкана, имя которому — общая народная скорбь. Здесь, в этой плавильне, нет чужих и чуждых, здесь все свои — и скорбящие живые, и невинно убиенные.

Потому и непостижимо, как можно тему памяти и скорби использовать как очередной «помаранчевый пиар на костях». Почему ЭТА ДАТА И ЭТА ПЛОЩАДЬ СКОРБИ тоже используются на манер оранж-майдана — для дальнейшего разъединения людей посредством очередного зомбирования: психической атакой с помощью тяжелой, «страшной» музыки, надгробным кликушеством, и на фоне этого — размеренно и внятно начитываемым текстом про Москву, Советское правительство, застенки КГБ, «катування», «геноцид украинскоi нацii"… На огромных плазменных телемониторах, сиявших над площадью, на оранжевом фоне надолго загорались черные буквы, провозглашающие тенденциозную и безграмотную ложь — что Голодомор 30-х годов есть геноцид украинского народа.

Не это ли и является главной (а потому кощунственной) целью мероприятия, отпразднованного с траурной помпой — нагнетание ненависти к русским и всему русскому, подмены в сознании масс понятия «советский» понятием «русский», рефлективное «отстраивание» себя от советского прошлого, объявление его оккупационным? Дескать, мы являемся только жертвами, это нас травили и убивали. ОНИ убивали, ОНИ — пришлые НЕ-НАШИ, то есть РУССКИЕ КОМИССАРЫ, «САВЕЦКИЕ».

Что-то есть неизжито-болезненное в отказе от своего прошлого, в желании свалить вину на брата и соседа. А мы виноваты в чем-то или нет? Неужели сознанию, рядящемуся в православные одежды, непонятно, что мы-то и виноваты — если не во всем, то очень уж во многом. Уже сколько раз говорилось историками, и это подтверждено документами, что последнее зернышко, последний кусок хлебца изымали у селян нередко свои же, односельчане. Безо всяческого национального разбора.

По самым скромным оценкам за годы незалежности, с 1991 г., Украина потеряла около 7 млн граждан; кое-кто насчитывает 10 млн. Это — тоже не наша вина? Или мы, не видя настоящего и не думая о будущем, умеем только раздирать раны прошлого, извращая и переиначивая его суть?

«Украина должна доказать умышленность голода 1932−33 гг…. Мы будем собирать доказательства, чтобы предоставить их на суд международной общественности», — заявляют те, кто озабочен повышением напряженности в обществе. Соучастники пропрезидентского НУНСа просят руководство Украины «подать иск против России в Европейский суд с требованием выплаты компенсаций за голод в УССР в 1932−33 гг.»

Но кто виноват в том, что за 16 лет «независимого государства» здесь так и не наметились тенденции к стабилизации в экономической, социальной, общественно-политической сферах, что и независимость в результате оказалась марионеточной?

…Уходя, я обвел напоследок взглядом окружающие дома с горящими там и сям в окошках свечами, лампады, стоящие на тротуаре у памятника Хмельницкому, подсвеченный прожекторами Софийский собор. Истерический, невнятный крик из полутьмы заставил меня вздрогнуть. Я увидел «героиню» оранж-майдана «бабу Параску», в помаранчевых курточке и платке и черной, расшитой цветами юбке. Эта неадекватная женщина кричала поверх голов десятка слушателей, что еще научит киевлян, как правильно жить. Она зачем-то полезла за пазуху, выронила на мокрую мостовую какое-то «посвидчення» — не то пропуск «куда-то наверх», не то «корочки» к ордену, которыми отмечены ее помаранч-заслуги, затихла, заботливо вытирая запачканное. Веселые девушки радостно попросили «Параску Васильевну» сфотографироваться с ними. Странным, но закономерным знаком показалось мне появление этого зомбированного человека. Не так ли выглядит мечта нынешнего политического руководства страны об украинском народе? А наличие таких трагедий в истории, как голодомор, — лишь козырная карта в безнравственной политической игре.

Скорбь может быть сколь угодно сильной, широкой, глубокой и спустя 75 лет. Но зачем нагнетать истерию? Зачем объявлять 2008-й «годом памяти жертв Голодомора»? Значит, это кому-нибудь нужно? Кто-то имеет в виду воспользоваться результатами истерии? Беспроигрышный метод в достижении сиюминутной политической выгоды, если полагать, что Украину населяют лишь одни «бабы Параски».

Однако киевляне в этот скорбный вечер впечатлили какой-то европейской сдержанностью. Что дает повод к осмыслению этой киевской новизны, появившейся спустя три года после оранжевого майдана.

"Так нужно ли сейчас кричать о враждебности соседей, за счет ресурсов которых мы кормимся, если есть более важные, остро стоящие проблемы?!"

Да, безусловно эта проблема на Украине есть, и она конечно подпитывается всякими оранжевыми и западом. Вопрос только весь в том, как правильно с этим бороться что-бы не вышло хуже. Мы с Вами согласны, что ключ к этому в официальном опревержении и большевизма и Сталинизма всем русским народом, но Вы правы – ситуация сложная относительно этого, особенно принимая во внимение что РФ официально правоприемница СССР (как-то хочется игнорировать это нелогичное обстоятельство) – что поделаешь.. Парадокс ещё и в том, что некоторые кто думает что защищает русский национализм по суте защищают русофобовию.

да. верно. так и нужно по логике вещей.

Но сейчас этого точно не будет. Поскольку начнут в России назвывать голодомор и террор геноцидом русского народа – и – что совсем невероятно – на государственном уровне скажут о национальном составе совнаркома и чк – сразу "мировая общественность" поднимет вопль о русском фоШЫзме. Нет, не будет этого, при нынешней системе власти – которая подчеркивает свою преемственность с советским режимом, и по сути своей остается антинациональной. А гипотетический приход на политическую арену националистического правительства – это из разряда фантастики. Нет ни в России, ни в Украине ни одной реально подлинно самостоятельной партии, которая бы реально защищала русские интересы от русофобов.

Откроешь иной раз прессу – а там такое… Уже дописались до того, что голодомор был задуман еще при царе в 19 в., а большевики, придя к власти просто извлекли из-под спуда старый план и немного его доработали.

Именно поэтому нужно осуждение зверств большевизма в России – чтобы утереть нос оранжевым и им сопутсвующим. А пока находятся деятели которые с трибуны, в прямом эфире вещают о мудром товарище Сталине, который самый народный правитель и вообще он помог выиграть войну, реакция обывателя откуда-нибудь с западных областей Украины однозначна – в России сидят преемники Сталина, одержимые мыслью присоединить Львов обратно.

Ну а русофобская демагогия оранжевых деятелей безусловно восторга не вызывает. Люди погибли от голода, а теперь на их трагедии наживают политапитал. Как будто бы в Украине больше нет проблем! А катастрофическая убыль населения? А наркомания и деградация? А то, что цены взросли так, что вообще как в начале 90-х?

В одном Севастополе за октябрь умерло 770 а родилось только 320!

Браков заключено – 160, а разводов свыше 400!

И это только за один месяц и в одном отнюдь не самом экономически убыточном городе.

Так нужно ли сейчас кричать о враждебности соседей, за счет ресурсов которых мы кормимся, если есть более важные, остро стоящие проблемы?!

Вы как нельзя лучше подметели, как мне кажется, самое большое осложнение живучести советской пропаганды. Ведь для многих получается – что-бы спорить с русофобами надо стать на защиту советского режима, но ведь это совершенно тупиковый путь, так как построен на лжи, так как ложно отождествлять русский народ, и всё его историческое значение, с этим режимом. К сожалению у меня впечатление, что те кто занимаются составлением новейших учебников по истории, взяли на вооружение два подхода – с одной стороны отрицания голодомора или занижения его масштабов, или же защиты Сталина (тут мириад приемов – не имел контроля, чистил революционеров, был государственником, и т.д.). Но ведь это поставит целое поколение в униженное положение заложников лживого знания своей собственной истории – более лживого чем у тех же русофобов, и по сути снизит их способность адекватно защищаться от тех же русобов. И как это потом исправлять – на всегда уйдет возможность. А если, напротив, указывать, на то, что русские были самой большой жертвой голодомора, да ещё приводя данные (скажем по Солженицыну) о том какой низкий процент был русских в правительстве, то это может быть даже объединяющим фактором всего русского мира – общее прошлое, общая трагедия. И достойно, и правдиво, и русофобам окажется некого обвинить, нечего сказать. Да и Бог поможет такому подходу. Только правда побеждает в конце-концов, но вот что шокирует больше всего: некоторые прямо утверждают, что в истории правильный миф важнее правды!! Вот и получаются искажения – чего тут ожидать? Хочется надееться, что это аномалия, а не главное течение историософской мысли в России!

И горько в связи с этим видеть, как из страшного бедствия делают какой-то бренд, который подхватили русофобы всех мастей.

Другое дело, что в России на законодательном уровне до сих пор нет осуждения преступлений сталинщины, и ленинщины.

В этом плане осуждение голодомора, предпринятое Украиной, справедливо. Почему бы в России не принять закон, по которому тот же голод 30-х на Кубани и Поволжье, а также аналогичный голод 20-х и красный террор будут признаны геноцидом русского народа?